Реформация внесла ужас в Ватикан, начальники: инквизиции надевали тиару; вопреки веку, нравам, стране эти люди снова возвращались к суровому и дикому монашеству. Лукавый и злоi'r характер католицизма развернулся до конца Реформацией, домпниканцы подня:ти знамя крестового похода против мысли, иезуиты - янычары церкви, были недовольны кротостью инквизиции и пап - пап, которые в Ватикане, в сенях Сикстинской капеллы велели на стенах нарисовать фрески, представляющие сцены из Варфоломеевской ночи, и которые я видел. Силы страны, наконец, так же сочтены, как силы лица. Италия, обиженная во всем человеческом, занятая чужими солдатами, связанная по рукам и ногам, казнимая за мысль, отдалась своей судьбе так, как преследуемая, несчастная женщина отдается старческим объятиям не из любви,- а от устали, от отчаяния и, однажды отдавшись, падает глубже и глубже. Прошли двести томных лет; и в двести лет все эти вампиры в короне и в тиаре не могли высосать ее крови,- удивительный народ! Люди не дают себе труда оценивать несчастия. Гёте, который так глубоко понимал природу Италии и ее искусство, бросил ее народу несколько стихов злого укора, в котором нигде нет ни упования, ни утешения. Тяжелый сон Италии, ее падение, ее слабую сторону он схватил метко, но пробуждения не предвидел. «Так этото Италия?» - говорит он и отвечает: «Нет, это уж не Италия». Pilgrime sind wir alle, die wir Italien suchen, Nur ein zerstreutes Gebein ehren wir gliiublg und f rol1 1*. Гёте, который, по превосходному выражению Баратынского, умел слушать, как трава растет, и понимать шум волн*,- был туг на ухо, когда дело шло о подслушивании народной жизни, скрытной, неясной самому народу, не обличившейся официальным языком. Он не мог совсем не видать жизни, прорывавшейся странными 1 Мы все - п11л11гримы, стремящиеся в Италию, с доверчивой радостью мы поклоняемся рассеянным костям мертвецов ( нел~.). 105
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==