ставлений о философии, о ее предмете, методе и задачах. Дидетантизм, по словам Герцена,- «любовь к науке, сопряженная с полным отсутствием понимания ее». Дилетанты «не понимают науки и не понимают, чего хотят от нее». Выступая против «дилетантов», Герцен имел в виду ряд «любителей пофилософствовать» в тех кругах московской интеллигенции, с которыми он сталкивался в начале 40-х годов. Вскоре после начала работы над циклом, 26 апреля 1842 года, он писал в дневнике: «Дней пять занимался статьей о «дилетантизме в науке». Я доволен,- кажется, удачно обрисована эта болезнь, общая нашим рsеudо-философам». Однако действительное значение работы Герцена выходит далеко за рамки критики московских «псевдофилософов». Оригинальное развитие идей материализма и диалектики, страстное утверждение необходимости связи философии с практической революционной деятельностью ставят «Дилетантизм в науке» в ряд выдающихся произведений передовой философской мысли первой половины XIX века. Основная мысль первой статьп цикла состоит в том, что философия как наука имеет объективный предмет и ее принципам и законам присуще объективное значение. Развивая эту мысль, Герцен критикует антинаучный, субъективистский подход к философии, характерный для «дилетантов», которые «не спрашивают, что такое наука, что она должна дать, а требуют, чтобы она дала им то, что им вздумается спросить». Большой интерес представляют содержащиеся в статье мысли Герцена о методе, которым должно руководствоваться научное мышление. Герцен резко критикует метод исследования явл сний, при котором отдельные стороны единого, неразрывного целого искусственно изолируются друг от друга и превращаются в мертвые абстракции. По его убеждению, «истина жива, как все органически живое, только как целостность; при раJъятии на части душа ее отлетает и остаются мертвые абстракции с запахом трупа». Герцен здесь выступает против метафизического метода мышления и развивает идеи диалектики. В ст"атье ярко выражена уверенность Герцена в познаваемости мира. Он утверждает, что «нет тайны, которую хранили бы сфинксы и грифы» и что «внутренняя сущность готова открыться дерзающему». Туманным мечтам «дилетантов» и бесплодному скептицизму Герцен противопоставляет глубокую веру в силу человеческой мысли, в способность человека достичь истины. 420
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==