статочно для сближения, но даже гения: я могу благоговеть перед Гёте - но что бы мы с ним стали делать, если б жизнь свела нас? Не вся1<ому дан свыше талант быть Эккерманом или Лас-Казом. Справедливость - высшее достоинство судьи, но судья перестает быть человеком, пока он сидит на судейс1юм стуле, он непогрешающий орган законодательства, он язык, но не он разум, не он воля,- разум закон. Чем более он верит, что он судья, что преступник подсудимый, что в законе решено трудное уравнение прошедших событий с грядущими истязаниями, тем незыблемее должна быть его спранедливость. Когда люди не были так разборчивы, как теперь, и были полны наивной веры, они без малейшего раздумья водили на казнь во имя всякой идеи и во имя всякого убеждения. За что погибли тыс.ячи и тысячи еретиков? за то, что одни уверяли, что 2 Х2 три, а другие твердо знали, что 2 Х 2 пять, и жарили за это целыми стадами честных испанцев, немцев, гол"1андцев, и неумытные судьи, возвращаясь домой, говорили: «Что делать: справедливость выwе всего, pereat muпdus et fiat j ustitia»,- и кротко засыпали с чистой совестью на мягких подушках, забывая запах подожженного мяса 1 • С. Соколова, шаль 1846. 1 Конца нет в тетради. (Прu.м. А. И. Герцена.)
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==