потерять голову) и требовал, чтоб гражданина, не имеющего друга в тридцать лет, лишать прав гражданства как человека, не имеющего способности быть пристрастным. «Справедливость прежде всего»,- говорят французы; с этим можно согласиться, лишь бы любовь была в конце всего. Pereat mundus et fiat justitia 1 , говорят по-латыне немцы, и с этими нельзя согласиться, потому что антитезис дурно выбран. Немцы - странный народ; мало того, что они имеют Афины в Берлине, Афины в Мюнхене*, они хотят еще на порожние пьедестали греческих богов поставить свои тощие метафизические привидения; греческие боги - чего нет другого - были разбитные люди, любили весело пировать, пили безмерно амброзию, собой были красивы, да и не то, чтобы слишком целомудренны - сам старик Зевс завертывался иногда с волоокой Герой облаком (простодушный Гомер думает*, что это он от людей прятался, а мне кажется - просто от Ганимеда). На их-то ваканции берлинские афиняне хотя~ поместить свои трансцендентальные абстракции без тела и жизни, а тоже со строгостями. «Идея все - человек ничего» - «Всеобщему надобно жертвовать частным». Если слушать и принимать все за чистые деньги, то можно подумать, что немцы - худшие т~ррористы в мире, готовые жертвовать лицами, поколениями. На деле немец жертвует всем миром и всеми идеями в пользу тихой, семейной жизни, с подругою дней и ночей, которая останется ему верна лет сорок при жизни - да лет двадцать после его смерти; в пользу вечеров в палисадничке, куда приходит ученый друг, также занимающийся филологией, читать вместе Фукидида или что-нибудь такое современное. У них подобного рода выходки до того безвредны, что им позволено их высказывать и печатать в толстых книгах; все знают, что немец скорее переведет Ротека на санскритский язык, нежели теоретическую мысль на практику; беда в том, что вся Европа стала читать по1 Пусть погибнет мир, лишь бы свершилась справедливость (лат.). 386
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==