им надобны дядьки, няньки, педели, наказания, приказания, карцеры, игрушки, конфекты и прочее - дело детское! II Богатые люди по большей части или моты, или скупцы; на сотни выищется один, который умеет управ .т1ять своим состоянием, не впадая в крайность расточительности или скупости. Совершенно случайное сосредоточение огромных средств как-то кружит голову людям; они бросают их или не употребляют, доказывая в обоих случаях ненужность их. Впрочем, не надобно ставить расточительность и скупость на одну доску. Расточительность носит сама в себе предел: она оканчивается с последним рублем и с последним кредитом; скупость бесконечна и всегда при начале своего поприща; после десяти миллионов она с тем же оханьем начинает откладывать одиннадцатый. Расточительность поправляет сделанное стяжанием, она видит горсть золота в своих руках, неизвестно как в них попавшуюся, не выработанную, свалившуюся с неба, и бросает ее за наслаждения, пиры, за упоение негой, за удобства роскоши. Конечно, это дурно, то есть то дурно, что человек ставит высшим наслаждением суетное удовлетворение желаний, если и не порочных, то пустых; но вред расточительности больше отрицательный; мот мог бы лучше употребить себя и свои средства - без сомнения; но он и не удерживает эти средства в своих руках, а отдает их другим; собственно гнусного, преступного ничего нет в расточительности; мотовство часто сопрягается с художественной любовью изящного, с благородными порывами. Избалованный мот иногда откажет в участии, но даст денег; скупой никогда не откажет в участии, но никогда денег не даст. В моте есть что-то избалованное, прихотливое, распущенность характера гетеры; в скупце - что-то преступное, антисоциальное, он похож на шакала, он хуже его. Дидро говорит, что он знает только один порок, и этот порок - скупость. Ревнивая привязанность к имуществу безнравственна*; богатство хранимое более развращает человека, нежели богатство расточаемое; оно, как тяжелая гиря, 366
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==