письмо восьмое РЕАЛИЗМ Индуктивная метода Бэкона приобретала более и более последователей. Открытия, следовавшие друг за другом с поразительной быстротою в медицине, физике, химии, вовлекали умы более и более в область естествоведения, наблюдения, изысканий. Увлеченные эмпирией, легким анализом событий и видимой ясностью выводов, последователи Бэкона хотели опыт и наведение сделать не только источником, но и венцом всякого знания; они грубый, непретворенный материал, получаемый чрез непосредственное воззрение, обобщаемый сравнением и разлагаемый рассудочными катеrорнями, считали если не за полнейшую истину, то за единственно возможную для человеческого разумения. Воззрение это долго оставалось мнением, практикою, соглашением, более подразумеваемым, нежели высказанным; долго не было 13 нем стремления выразиться систематически, ни притязания явиться логикой и метафизикой; ужас от всего метафизического еще царил над умами; воспоминание о схоластическом идеализме было свежо; все внимание ученых продолжало сосредоточиваться на уве.,1ичении фактических сведений, на знакомстве с природой. Природа стала соперницею тому гордому духу, который в средние века не удостаивал ее никакого внимания; роли переменились: от уыа требовали одной страдательной восприемлемости; самодеятельность разума считали мечтою. В средние века, чтоб сказать, что предмет недействителен, говорили: «это только грубая материя»; теперь с тою же целью стали говорить: «это только мысль». Но когда переворот совершился, реализм бэконовской школы не удержался от искушения систематизировать свое воззрение,- искушение, впрочем, совершенно естественное и свойственное всякой умственной деятельности. Эмпирия захотела иметь свою метафизику: Локк явился ответом на эту потребность *. 303
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==