разилось самым ярким и резким образом. Оба направления - идеализм и эмпирия - при последователях Декарта и Бэкона до того доходили в формальном противоречии, что по диалектической необходимости перегибались друг в друга, и противоположна51 сторона, непосредственно заключенная в одностороннем воззрении, получала голос. Вы помните, что мысль человеческая, при возрождении ее деятельности в начале XVI века, являлась совсем 11е так исключительною, что, напротив, она снимала восторженным предузнанием дуализ:v1 схоластического воззрения. Таков был взгляд Джордано Бруно и его последователей: они видели во всей природе, во всей все.пенной одну всеобщую жизнь; все казалось им оживлено ею; былинка и планета, человек и труп - рав110 носители ее - и вся она стремится к сознательному единству мысли, свободно пребывая и повторяясь в многоразличии сущего. Но ни наука н~ имела сил р11звить это воззрение, ни ум средневековый перейти от своих романтических, мрачных грез к такому светлому пониманыо. То было пророческое указание, цель будущего наукообразного развития, явившаяся в начале шествия; удержаться на этой высоте не было еще возможности. В истории часто бывают такие примеры; при самом начале переворота идея его проявляется во всем блеске, но в непереводимой всеобщности; вскоре, к ужасу и отчаянию деятелей, это обличается, светлая идея тускнет от обстоятельств, пропадает, гибнет, и современники не понимают, что она гибнет, как зерно; для того, чтоб потом, искусившись всеми противоречиями и вооружившись всем, что могла дать среда, явиться победоносною и торжествующею. Ни Бэкон, ни Декарт не могли остановиться на одном провидении, как Бруно; они хотели большего и сделали большее, но основная идея Бруно выше их идеи. Бэкон не был против науки людей предчувствия: он сам, как мы уже говорили, был полон предугадывания; но англичанин, делец, он хотел опростить вопрос, сделать его как можно более положительным; он намеренно отворачивался от некоторых сторон, чтоб хорошенько высмотреть одну - именно эмпирическую. Последователи его доказали, что они лучше ничего н,е просят, кан: 18 А. И. Герцен, т. 2 273
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==