феодализм кров,и - феодализмом денег. Схоластика занимает место феодализма науки: могла лп она после этого быть вполне наукой, берегом? можно ли ждать, чrо человек в ней будет дома? - Нет! Дуализм схоластический не погиб, а только оставил обветшалый мисп~ко-каббалистический наряд и явился чистым мышлением, идеализмом, логическими абстракциями: тут великий прогресс, этим путем, то есть возводя дуализм во всеобщую сферу мысли, философия поставила ero на лезвие ножа, привела прямо к выходу из него. Новая наука начинается с той задачи, на которой остановилась древняя наука; с той точки, так сказать, на которую древний мир возвел мышленае. Она подняла задачу древнего мира, но не решила ее; она привела только к решению ее - II остановилась, чувствуя, может быть, что решение это будет с тем вместе ее смертный приговор, то есть, что она из существующих деятельных властей перейдет в историю. Гегель поступил, может быть, откровеннее, нежели хотел; может быть, радостные слова «берег», «_1,ома» у него вырвались невольно; этим восклицанием он неразрывно сочетал свою судьбу с реформационной наукой. Впрочем, стоять на одном берегу с Спинозой не стыдно! Все сказанное нами никак не должно закрыть всю величину переворота в мышлении и весь прогресс, приобретенный наукой чрез него. Со времени Декарта наука не теряет своей почвы; она твердо стоит на самопознающем мышлении, на самозаконност~и разума. Философия древняя и новая философия составляют два великие основания будущей науки; обе они неполны, обе носили в себе элементы ненаучные, обе были великими приуготовительными моментами, без которых, действительно, полная наука не могла бы развиться, обе прошли. Вы помните, древняя философия всегда имела в себе один элемент непосредственности, факт, событие, упавшее, как аэролит, и принимаемое за ИС'J)ИНУ по чувству, по доверию к жизни, к миру. Так она принимала самое единство бытия и мышления; она была права в сущности дела, но не права в образе принятия: это было верование, инстинкт,- такт истины, если 253
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==