Время восстания против схоластики исполнено драматического интереса. Читая биографии, разв~ртывая описания энергических людей, рвавших цепи, которые опутывали науку, вы увидите разом двойную борьбу, в которую они были вовлечены. Одна совершается rз их душе - борьба психическая, трудная, волнующая пх беспрерывно, придающая многим из них эксцентрический, почти судорожный вид. Другая борьба - наружная, оканчивающаяся на костре, в темнице; ибо схоластика, устрашенная нападками, спряталась за ишшнзицию, смертными приговорами возражала на 01елые тезисы противников и, вырывая их язык клещами палача, заставляла у1110лкать. Многих уднвляет шаткая непоследовательность их и мужественная воля, неполнота, так сказать, их мысли и полнота самоотвержения; но разве можно сразу отделиться от исторических предрассудков? Не от непониi\.rания зависит эта шаткость. Истина всегда бывает проще нелепости, но ум че.1овека - вовсе не одна возможность пониманья, не tabu]a rasa: он засорен со дня рождения историческими предрассудками, поверьями и проч.; ему трудно восстановить нормальное отношение свое к простому поIIИi\1ш1ью, особенно в то время, о котором идет речь. Что удивительного, что Парацельс верил в алхимию, Кардан называл себя магом? 1 Им трудно было вырвать из груди мнЕ'ния, освященные веками, трудно было примирить их с восходящим светом сознания. Они, впрочем, и не сделали этого. Они были так восторженны, что не могли порядком установиться; это эпоха первой любви, упоения, не знающего меры, эпоха новости поражающей; не ищите у них строгой, наукообразной формы: ими только открыта почва науки, ими только освобождена мысль; содержание ее понято больше сердцем и фантазией, нежели разумом. Века должны были пройти прежде, нежели наука могла развить методой те истины, которые Джордано Бруно высказал восторженно, пророчески, вдохновенно. Это принятие в кровь и плоть своих убеждений придало им их личную 1 Даже Бэкон Веруламский не мог совершенно отделаться от астрологии и магии. ( Прим. А. И. Герцен.а.) 237
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==