многом перешли круг, которого очертание сде.11ано было из Ватю<ана, - но тем не менее они представляют органическое продолжение предыдущего; все оснuвы социализма западноевропейского остались непр1шосновенными *, христианство осталось нравственной основоii жизни; новое понятие о праве выросло на той же почве римского, канонического и варварского права; различие его состояло не в различии оснований - а в ином (часто произвольном) толковании их, более с6образном с новой степенью образованности. Ни Лютер, ни Вольтер не провели огненной черты между былым и новым, как Августин; у них такая черта не имс.1а бы смысла, точно т:::~к, как у Сократа, у Платона, переходивших во многом цикл афинской жизни, но принадлежавших к ней. Противоположность хрвстианского воззрения с древним требовала не переделки, а пересоздания. Древний мир - чувственный, художественный, псе принимавший с легкостью и с юношескою улыбкою, везде пробивался к мысли и нигде не 1\ЮГ отрешиться от непосредств(;нности, нигде не у!'-1ел идти до краi\них nьшодоn. Его наука была поэма, его художестnо было религией, его по1-штие о челове1,е не разделялось с понятием гражданина, его респуб 1ика поддержнвr1.1ась страшно задавленной кариатидой невольничества, его нравственность состояла пз юрIIдических обязанностей1, он уважал в согражданине монополию, привилегию, а не человеческую личность его. Юношеский мир этот был увлекатf'льно прекрасен и с тем: вместе непростительно легкомыслен; философствуя, он отталкпвал важнейшие вопросы, потому что они не так легко разрешались, или удовлетворялся легкими решениями их; утопая !3 роскоши и наслаждениях, он не думал о теl\IНОМ подnале, в котороы стонут в колодках рабы, возвратившиеся с поля. Вдруг прелестные декорации, ограничивавшие горизонт древнего мира, исчезли,- открылась бесконечная даль, которой и не подозревал мир гармониче1 Если некоторые мыслители и стояли выше общественного мнения о нравстnенности, то это только значит, что они уже перешли предел древнего воззрения. В этом отношении, может быть, Сенека всех выше, потому-то он и стоит на самом краю древнего мира. (Прщ,~. А. И. Герцена.) 229
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==