этого воззрения, сделавшегося под конец общим воззрением древних натуралистов, могут быть Лукреций и Плиний Л,1ладший. Греческая мысль сделалась в неI{оторых областях общ~е и яснее, перейдя на римскую почву. Лукреций в начале своей знаменитой поэмы «De rerum natura» гопорит с той же иронией о темноте греческих философов, с какой ныне говорят французы о германской науке. В самом деле, Лукреций ясен и увлекателен; в нем эпикурейское воззрение созрело, согретое огненной кровью поэта, и пышно расцвело. С первого взгляда кажется странным сочетание поэзии с эпикурейским материализмом; но вспомним, что этому человеку с горячим сердцем и с реальными страстями предстоял выбор между падающим язычеством, темным аскетизмом неоплатоников и свободным взглядом: тогдашнего материализма. Сказки мифологии грациозны и милы, особенно для нас, знающих, что это сказки; во время Лукреция они становились противны; противодействие язычеству было в моде, n хорошем тоне; напрасно Цицерон красноречиво хотел талейрановски пройти между философией и язычеством:, примирить их внешним образом и сочетать в насильственный и невозможный брак; IОлий Цезарь в заседании сената открыто сказал, что не верит в бессмертие души, а потом Сенека повторил это со сцены. Известно, как строг был в отношении к мнениям древний греко-римский мир, особеrrно во время Лукреция; спустя полвека после него цезари догадались, что им надобно поддерживать всею властью своей язычество. Калигула в том же сенате рассказывал о таинственных видениях и был горячий поклонник кумиров, о rendez-vous 1 , назначенных ему луною, и проч.; Елиогабал - еще более. Лукреций -начинает а la Hegel 2 с бытия и небытия как с деятельных начал, взаимодействующих и сосуществующих; эти логические абстракции выражены у него языком атомистов: атомы и пустота - вот полюсы, вот край0 ности, стремящиеся I< раnноnесию. Атомы несутся в бесконечной пустоте, встречаются, летят вместе, прони0 1 свиданиях (франц.). 2 по-rегелевски ( франц.). 222
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==