мущается и устремляет все усилия свои, чтоб смыть, разбить этот подводный камень, оскорбляющий ее; и не было еще прю.1ера, чтоб упорно стоящий в науке догматизм вынес такой напор. Скептицизм, как мы сказали. противодействие, вызываемое полузаконной догматикой философии; он сам по себе невозможен там, где невозможны твердые мысли, принятие на аgторитет, стремление сделать из науки вместо текущего, живого мышдения сухие нормы вроде XII таблиц*. Но до тех пор, r.ока наука не поймет себя именно этим живым, текучим сознанием и мышлением рода человеческого, которое, как Протей, облекается во все формы, но не остается ни при одной,- до тех пор, пока в науку будут врываться готовые истины, которых принятие ничем не оправдано, которые взяты с улицы, а не из разума, не только врываться, но и находить место и право гражданства в ней,-до тех пор время от времени злой и резкий скептицизм будет поднимать свою голову Секста-Эмпирика или !Ома и убивать своей иронией, своей негацией всю науку за то, что она не вся наука. Сомнение - вечно припаянный элемент ко всем моментам развивающегося наукообразного мышления; мы его встречаем вместе с наукой в Греции и посл=довательно будем встречаться с ним при всякой попытке философского догматизма; он провожает науку через все века. Характер скептицизма, которым заключилось мыш .11ение древнего мира, весьма замечателен; направленный против догыатиз~а в его двух формах, он совершил de facto I то, чего домогался догматизм: он отрешил JТИЧность от всего сущего, освободил ее от всего положнтельного и таким образом отрицательно признал бесконечное ее достоинство. Скептицизм освободил разум от древней науки, которая воспитала его; но это освобождение отнюдь не было гармоническое, сознательное провозглашение его прав, его аутономии: это было. освобождение реакционное, освобождение 93 года, освобождение от древнего мира, расчищавшее место миру грядущему. Скептицизм отправился от самого страшного сознания, какое только может посетить человеческую 1 на деле ( flaт.). 207
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==