естественных определений, в его всеобщую возможность, но то и другое покорено ею для себя бытием ( то есть энтелехиеii). Какая изумительная верность и какая глубш-rа в этом nзгляде на природу! Аристотель не только далеко оставил за собою греков, но и почти всех новых философов. Последуеl\1 за ним далее в разборе функ• ций души. «Чувствоnание - вообще возможность, но эта возможность с тем вместе деятельность. Первая перемена чувствующего происходит от прои11юдящего впечатление; но когда оно произведено, тогда мы обладаем впечатлениеУI как знанием», и в этой страдателы-юй стороне чувствования, возбуждаемой внешним, находит Аристотель его различие с сознаниеl'.1. Причина этого различип состоит в том, что чувствующая деятельность и:-.1еет предметом частное, а знание - всеобщее, которое само некоторым образом составляет сущность души. Оттого всякий может думать, когда хочет, и мышление свободно; чувствовать же - не в воле человека: для чувствования необходим производитель. Чувство в возможности - то, что ощущаемое в действительности; оно страдательно, пока не приведет себя в уровень с впечатлением; но, выстрадав, оно готово и делается тождественно по ощущаемому. «!(ак сущие, звук и слух разны, но в основе своей они одинаковы»; деятельность слуха - их единство, чувствование есть форl\1а нх тождественности, снятие противоположности предмета и органа; чувство воспринимает ощущаемые формы без материи: так воск принимает печать, захватывая не металл, а только его форму. Это сравнение Аристотеля подало повод к бесконечным толкам о душе как о пустом пространстве (tabula rasa 1 ), наполняемом одними внешними впечатленияi\lи; но так далеко сказанное сравнение не идет; воск в са;1,10м деле от печати ничего пе принимает; выдавленная форма, как внешнее очертание его, нисколько ему не существенно; в душе, напротив, форма принимается саl\1ой сущностью ее, претворяется ею, так что душа представляет живую 11 усвоенную себе совокупность всего ощущаемого. При1 чистая доска ( лат.). 192
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==