и не знает о своих целях, оно ю,1ест зе;1шые стрем,1ения, желания; эти желания его - твердые целеобразныс определения; ,как бы животное ни относнлось к окружающей среде,- результатом их столкновения и nзаимодействия будет ж1шотный оргаю1зы: оно только себя производит. В целеобразном движении результат С{:ТЬ начало, исполнение предшествующего. Таки:\1 началом принял Анаксагор разу;\,1, закон и е:-о положпл n основу бытию и дnижению. Хотя он и не развил всего спекулятивного содержания своего начала, но те: \1 не ~,снес шаг, сделанный и ... 1 для развития ~-1ышления, необъятен; его нус, заключающий в возможности nce благое, у;-,.1, самосохраняющнй-:я в cnoe:\1 развитии, 11:\1сющий в себе .меру (о:~ре:1.е:1енис), торжественно воцаряется над бытием и управляет дrзиженис:"11. У ионийцев мы видели безусловным начD.10:"11 сущее - Э:\Ширичсское бытие, поставленное абсолютным; пото:"11 оно определилось как чистое бытие, отвлеченное от сущего. не Э:\ширическое, не реальное, а логическое, отrзлеченное; далее, оно представляется как движение, как полярный процесс. Но такое движение могло быть безвыходны:--.1 круговорото;-,.1, бесцельным движение:"11 и более ничего, безотрадНЫ:\1 рядом возниюrовею1й, перемен, пере:v~ен этих перемен,- и так в бесконечность. Анаксагор, ставя началом всеобщее, ум внутри самого существования, бытия, движения, находит миродержавную цель как скрытую мысль всемирного процесса. Эта скрытая мысль бытия - та закваска, то начало брожения, движения, беспокойства, возмущающего и волнующего бытие для того, чтобы сделаться открытою мыслию. В сознании мы опять встречаем де:'lюничсское начало, присущее I<осной вещественности, которое делается уже не дс:v ~оническим, а разумны:'11, и это разумное обличается истиною, совершением бытия, небытия, движения, возникновения. Не надобно думать, что чрез это пожертвовDно бытие и что наука перешла в сознание, как в противопо.1ожный еиу элемент,- тогда всеобщее потеряло бы свое спекулятивное значение, сделалось бы сухою абстракциею; такого рода идеалистическая односторонность принадлежит более новой философии, нежели древней. Гераклит и Анаксагор косIIулнсь того предела, 167
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==