стороны, была лишена того реального, жизненного, слитнообнимающего форму и содержание античного характера; она теперь начинает приобретать его, и в этом сближении их раскрывается на самом деле их единство; оно обличаекя в самой недостаточности их друг без друга. Одна истина занимала все философии, во все времена; ее видели с разных сторон, выражали розно, и каждое созерцание сделалось школой, систе• мой. Истина, проходя рядом односторонних определе• ний, многосторонно определяется, выражается яснее и яснее; при каждом столкновении дnух воззрений отпа • дает плева за плевою, скрывающие ее. Фантазии, образы, представления, которыми старается человек выразить свою заповедную мысль, улетучиваются, и мысль мало-помалу находит тот глагол, который ей принадлежит. Нет философской системы, которая имела бы началом чистую ложь или нелепость; начало каждой - действительный момент истины, сама безусловq ная истина, но обусловленная, ограниченная односто~ ранним определением, не исчерпывающим ее. К:огда вам представляется система, имевшая корпи и развитие, имевшая свою школу с нелепостию в основании, будьте настолько полны благочестия и уважения к разуму, чтоб, прежде осуждения, посмотреть не на формальное выражение, а на смысл, в котором сама школа прини :ы:::ет свое начало, и вы непременно найдете одностороннюю истину, а не совершенную ложь. Оттого каждый момент развития науки, проходя, как односторонний и nременный, непременно оставляет и вечное наследие. Частное, одностороннее волнуекя и умирает у подножия науки, испуская в нее вечный дух свой, вдыхая в нее свою истину. Призвание мышления в том и СО· стоит, чтоб развивать вечное из временного! В следующем письме поговорим о Греции. Эпиграфом к греческому мышлению прекрасно служит известное изречение Протагора: «Человек - мерило все,м вещам: в нем определение, почему сущее существует и не сущее не существует». Село Покровское. Август 1844 г. 142
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==