Не помню, ,где и когда я читал какую-то статью Эдгара Кине о немецкой философии*, статья не очень важная, но в ней было премилое сравнение немецкой философии с французской революциею. Кант - Мирабо, Фихте - Робеспьер, а Шеллинг - Наполеон; вообще это сравнение не чуждо некоторой верности; я са~1 готоn сравнить Шеллинга с Наполеоном, только обратно Эдгару Кине. Ни империя Наполеона, ни философия Шеллинга устоять не могли - и по одной причине: ни то, ни другое не было вполне организовано и не имело в себе твердости ни отрезаться от прошлых односторонностей, ни идти до крайнего последствия. Наполеон и Шеллинг явились миру, провозглашая прн:v1ирение противоположностей и снятие их новым порядком вещей. Во имя этого нового порядка вещей признали Бонапарте императором; пушечный дым не помешал. наконец, разглядеть, что Наполеон остался в душе человеком прошедшего. Исторический маскарад а la Charlemagne 1 , в котором Наполеон оделся очень не к лицу, окруженный своими герцогами-солдатами, была intermedia buf f а 2 , за которой следовало Ватерлоо с настоящим герцогом во главе. Шеллинг в своей области поступал так, как Наполеон: он обещал примирение мышления и бытия, но, провозгласив примирение противоположных направлений в высшем единстве, остался идеалистом в то время, как Окен учреждал шеллинговское управление над всей природой и «Изида» - «Монитер» натурфилософии* - громко возвещала свои победы. Шеллинг одевался в Якова Бёма и начинал задумывать реакцию самому себе, для того, между прочим, чтоб не сознаться, что он обойден. Шеллинг вышел вверх ногами поставленный Бём, так, как Наполеон - вверх ноrа,ми поставленный Карл Великий. Это - худшее, что может быть, потому что чрезвычайно смешно. Яков Бём, полный мистического созерцания, выходит во все стороны к глубокому философскому воззрению, и если его пзык труден и заключен в схоластико-мистической терминологии, тем удивительнее 1 под Карла Великого (франц.). 2 комическая интермедия (итал.). 121
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==