жественно было зрелище возвращающегося на землю человечества в лице передовых людей своих - в лице поэта-мыслителя и мыслителя-поэта*, склонявшихся на родную грудь общей матери. Это было разом возвращение блудного сына и спасение метафизика из ямы*. Шеллинг, как Виргилий Да~-пу, только указал дорогу, но так указывает и таким перстом - один гений. Шеллинг принадлежит к тем великим и художественным натурам, которые непосредственно, инстинктуально, вдохновенно овладевают истиной. В нем всегда что-то было родное Платону и Якову Бёму. Этот процесс ведения - тайна гения, а не науки; тайны этой он передать не может, так, как художник не может передать акта творчества; но вдохновенный язык его взывает к истине и к пониманию, основываясь на предсуществующем сочувствии человека к истине. Шеллинг - vates 1 науки. Гёте сознавал себя таким, каким он был; он в письмах к Шиллеру говорит, что у него нет никакой способности наукообразно развить свои мысли; 011 учит на деле, он до высочайшей степени практичен, он умеет спускаться в подробности, не теряя общего. Ше:1линг, напротив, считал себя по превосходству философскою, спекулятивною натурою и потоыу живое свое сочувствие и предведение старался заморить схоластическою формою; он победил в себе идеализм не на деле. а только на словах *. Его непрактическая, нереальная натура всего яснее видна из того, что он, занимаясь по преимуществу философией природы, никогда пе занялся положительным изучением какой-либо отрасли естественных наук. Его эрудиция огромна, но он знает энциклопедию естествоведения, он - гениальный дилетант. Гёте, например, специалист, когда это нужно. ученик в анатомическом театре, наблюдатель, рисовальщик: он работал, делал опыты, изучал практически целые годы остеологию; он знал, что без специальности общая теория все будет отзываться идеализмом; что собственный взгляд в естествоведении то же, что чтение источников в истории; оттого он вдруг, внезапно откры1 прорицатель ( лат.). 119
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==