не удивлявшегося ничему ( как было сказано), кроме соборной церкви в Меце. Он не знал, что делать, не принадлежа к числу записных учителей, готовых за билет час целый толковать свою науку каменной стене*. Василий Евдокимович краснея брал деньги и несколько раз хотел бросить уроки. Наконец, он переменил одну пристяжную и, наскоро прочитавши в Гейме, изданном Титом К:аменецким *, о ненужной и только для баланса выдуманной части света, Австралии, принялся за историю и вместо того, чтоб задавать в Шрекке * до отметки ногтем, он мне рассказывал, чт6 помнил и как помнил; я должен был на другой день ему повторять своими словами, и я историей начал заниматься с величайшим прилежанием. Пациферский удивился, и, утомленный моею ленью в грамматике, он поступил, как настоящий студент: положил ее к стороне, и вместо того, чтоб мучить меня местничеством между е и t, он принялся за словесность. Повторяю, у него душа была человеческая, сочувствовавшая изящному,- и ленивый ученик, занимавшийся во время класса вырезыванием иероглифов на столе, быстро усваивал себе школьноромантические воззрения будущего медико-хирурга. Уроки Пациферского много способствовали к раннему развитию моих способностей. В двенадцать лет я помню себя совершенным ребенком, несмотря на чтение романов; через год я уже любил заниматься, и мысль пробудилась в душе, жившей дотоле одним детским воображением. Но в чем же состояло преподавание словесности Василия Евдокимовича,- мудрено сказать; это было какое-то отрицательное преподавание. Принимаясь за риторику, Василий Евдокимович объявил мне, что она - пустейшая ветвь из всех ветвей и сучков древа познания добра и зла, вовсе ненужная: «К:ому бог не дал способности красно говорить, того ни К:винтилиан, ни Цицерон не научат, а кому дал, тот родился с риторикой». После такого введения он начал по порядку толковать о фигурах, метафорах, хриях *. Потом он мне предписал diurna manu nocturnaque I переворачи- • денно и нощно ( лат.). 58
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==