люди «все дальше и дальше несутся в болото». «Надоело беспрестанно перестраиваться, обстраиваться да и ломать друг другу дома». Борьбу со злом и несправедливостью, активное вмешательство в жизнь «поврежденный» сравнивает с «кротовой р·аботой» но «соотношению между усилиями и достигаемым». Он предпочитает уехать из Европы за океан, в Техас ... На этот раз Герцен не уклоняется от спора с больным: резко и прямо он спрашивает Евгения Николаевича: «И все-то это для того, чтобы дойти до голландского покоя, и за эту похлебку из чечевицы проститься с лучшими м~ чтами, с святейшими стремлениями?» Важно отметить, что осуждение «поврежденного» ·в «Концах и началах» Герцен рассматривает как продолжение и развитие своего былого отношения к нему. Тогда, при первой встрече, взгляды «поврежденного» перекликались с некоторыми представлениями Герцена о судьбах революции ,в Европе. тогда Герцен с тревогой смотрел на «поврежденного», преодолевая в себе опасность влияния этой философии отчаяния и по сути дела пассивного примирения с ж11знью. Тепер:,. в «Концах и началах», Герцен отчетливо представляет пропасть. отделяющую его от мировоззрения «поврежденного». Повесть «Поврежденный» оканчивается ярким эпизодом крепостного быта, который рассказывает автору слуга Евгения Николаевича - Спирид~н. История с крепостной женщиной УльЯН(?Й, которую любит Евгений Николаевич, по замыслу писателя, должна была служить «потрясением», приведшим героя повести к «надлому» и «повреждению». В этом смешении «общего» и «личного» несомненно, преломлялись трагические обстоятельства жизни са - мого Герцена в 1849-1851 годах. Однако·последняя глава повести оказалась ху.J.ожественно неоправданной, «искусственной», как выразился о конце «Поврежденного» Лев Толстой (см. А. Б. Гольде н вей з ер, Вблизи ToJicтoro, т. 11, М. 1923, стр. 377). Впол11е вероятно, что здесь проявилась незавершенность «Поврежден - ноrо»,- Герцен недаром лричислил его к «прерванным рассказа:v~», а в посвящении сборника М. К. Рейхель писал, что «одна повесть (то есть «Долг прежде всего».- В. П.) едва начата, а друган (то есть именно «Поврежденный».- В. П.) не кончена ...» Известная обособленность рассказа Спиридона от общего развития действия повести вместе с тем не лишает его большого художественного значения. Бесхитростный рассказ слуги оставляет поистине тра,ическое впечатление и по праву должен быть отнесен к лучшим страницам Герцена-художника, посвященным жизни русской крепостной усадьбы. 3'4 А. И. Герцен, т. 1 521
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==