первой юности ... Между теми «Записками» и этими строками про• шла и совершилась целая жизнь,- две жизни, с ужасным богатст• вом счастья и бедствий». В «Записках», как и в первой части «Былого и дум» ( «Детская и университет»), воспроизведена обстановка родительского дома, встречаются те же персонажи. Но «Записки» - это еще только на• броски, зарисовки, полные лиризма и юмора, в них нет еще острого социального анализа окружающей среды и характеров, которым автор блестяще владеет в «Былом и думах». В «Былом и думах» Герцен достигает вершин реализма, тогда как «Записки» отражают еще поиски реализма, переход I< реализму от романтики 30-х годов. Недаром в предисловии 1860 года к «Былому и думам» Герцен сказал, что на «Записках» остался «след Гейне», а «на «Былом и думах» видны следы жизни, и больше никаких следов не видать». Для «Записок» харакч~рны не только внешняя композиционная фрагментарность, но также и существенные тематические и сТИJ1И· стические различия между первыми частями произведения ( «Ребя. чество», «Юность») и так называемой малиновской частью ( «Годы странствования»), которая в публикации «Отечественных записою> посила название «Еще из записок одного молодого человека». Пер• вые части - это прямой автобиографический рассказ (с некото• рыми изменениями имен для печати), «Годы странствования»-это уже беллетристика, с условным дневником. с введением «издателя», нашедшего тетрадь, и т. д.; автобиография в этой части только основа, на которой разрастаются бытоописание и сатира. Для понимания «Записок одного молодого человека» чрезвы• чайно важна творческая история этого произведения. В 30-х годах Герцен создает ряд автобиографических набросков. отмеченных характерными чертами революционного романтизма: набросок «День был душный» - изображение прогулки на Воробьевы горы, «Вторая встреча» - описание встречи с польским революционером Цехановичем и др. 29 июня 1836 года Герцен писал Н. А. Захарьиной: «Все яркое, цветистое моей юности я опишу отдельными статьями, повестями, вымышленными по форме, но истинными по чувству. Эти статейки вместе я назову «Юность и мечты». Теперь, когда все еще это живо, я и должен писать, и потому уже должен писать, что юность моя прошла, окончилась первая часть моей жизни. И как резки эти отделы! От 1812 до 1825 ребячество, бессознательное состояние, зародыши человека; но тут вместе с моею жизнью сопрягается и пожар Москвы, где я валялся шесть месяцев на улицах, и стан 476
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==