характеру всегда серьезны бывали. Изволите сами знать, молодость кипит, все бы смехи да дурачества. Ну, Архип мелким бесом, бывало, рассыпается - и пляшет, и на торбане играет, и кроновским пивом потчует, и мороженым угощает,- всякой под богом ходит, оно нехорошо потачку давать, но так к слову, по человечеству рассудить, так оно и понятно. В самый день нашего отъезда, утром из рестuраuии с Сучка, где мы обыкновенно чай пивали, прибегает за мной половой, говорит: «Барыня вас требует какая-то», что, думаю, за пропасть, однако пошел. Смотрю, Ульяна сидит и опять заливается слезами. «Дяденька, говорит, уладьте, как хотите, мне хоть бы взглянуть на Евгения Николаевича, и что у них за сердце за жесткое, что rневаютсп так долго; меня, говорит, в театр в хористки взяли, ему ведь я обязана, что петь обучил. Хоть бы поблагодарить, слово одно сказать, камень точно на сердце. Да еше Василиса говорит, что и болезнь их все через меня - жизнь мне не мила». Не хотелось мне долго барина беспокоить, 'но вижу, она никакого интереса не имеет, а сильно кручинится, думаю, что же, головы не снимет. Вхожу в кабинет, Евгений Николаевич, как обыкновенно, сидят в задумчивости, вид ничего, добрый. Я, эдак немного позамямшись, говорю: «Да вот еще, Евгений Николаевич, я осмелюсь доложить, так уж оченно меня просила»; вдруг у IIИX глаза так сверкнули, лицо переменилось. Я поскорее за чемодан. Она потом, бедняжка, в людской спряталась, чтобы в окно взглянуть, когда мы поедем, тут я Филиппу Даниловичу ее показывал ... - Я вам очень, очень благодарен,- сказал я Спиридону,- ну, пойдемте-ка в наше Croce di Ma!ta да выпьемте последнюю рюмку марсалы за здоровье бедной Ульяны. Мне ее жаль, несмотря ни на что. • - Точно-с, не наше дело чужие грехи судить, и за ваше, сударь, здоровье с тем вместе,- прибавил Спиридон ... С.-Елен, возле Ниццы. Зимой 1851. 472
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==