как оставили музыку, так больше стали сбиваться, по нашему замечанию. - Да разве он совсем не играл дома последнее время? - Больше двух годов-с. Раз София Николаевна, сестрица их, бымши в их комнате, отворили клавикорд и так взяли одну акорду: «Вечерком красна девица». А Евгений Николаевич только глухо сказали: «Зачем это вы, сестрица, боже мой». Да так, как пласт, и упали, потом сделались спазмы, слезы и смех-с - с полчаса продолжалось. Дохтур говорит, нервы у них так расстроены, не могут слышать музыки. Так с тех пор наш дом и замолк-с. А им все хуже; в лице много перемены, стареют ... так жаль, что сказать нельзя, больше все молчат, а иногда слово одно скажут: «Ты устал, чай, Спиридон, поди-ка да ляг», таким трогательныи голосом, и взгляд такой доброй у них сделается, и, видно, самим-то им плохо, наболело на сердце·; вот те и богатство и все,- иной раз, доложить вам откровенно, слеза прошибет. - Мне Филипп Данилович говорил, что у Евгения Николаевича какая-то история была с горничной. - Дело точно было-с. И она, эта самая Ульяна, доводится мне сродни, пле~rянница, сестрина дочь. Наварила каши, чего сама не стоит - а добрейшая душа была, ей-богу-с. )Каль, что барин тогда так к сердцу приняли и огорчились. Просто дуру следовало проучить и все тут; и она благодарить стала бы потом, ей nсего было лет восемнадцать, какой ум в эти лета, к тому же баловство-с. - Да в чем же дело-то? - Извольте видеть, Ульяна эта у Софии Николаевны при комнате находилась, и барыня ее жаловали, умница такая была. Был у нас тоже-с человек Федор, человек пьющий, но, впрочем, играл на скрыпке отменно; только рука уж очень дрожала от горячих напитков, а чести был примерной. Вот Федор этот возьми и обучи песни петь Ульяну, голосом она брала-с и на музыку препонятливая. Так это шло, год, другой, и никто подумать не мог, что за катавасия выйдет. Барин наш слышали несколько раз, как Ульяна поет, 467
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==