Вспоминая его речи и рассказ лекаря, я пошел к одному из маленьких столиков в саду и спросил граниту *. Увидя меня, человек, сидевший за ближним столом, поспешно встал, выпил наскоро свою рюмку росолио * и собрался уйти. Это был слуга Евгения Николаевича, который так по-русски тянулся на козлах. - Для чего ж вы это идете? Я вам не мешаю, ни вы мне. - Помилуйте-с,- отвечал Спиридон, снявши шляпу,- оно нашему брату не приходится, то есть с господеми. - Ведь вы теперь не в Петербурге и не в Москве. Пожалуйста, наденьте вашу шляпу и останьтесь - или я уйду. Он остался и надел шляпу, но садиться не хотел никак. - Да ведь вы сидели же прежде меня, почем вы знаете, кто были ваши соседи, может, князья какие-нибудь,- спросил я. - Это точно-с. Но ведь вы русские, а те что же - тальянцы-с. «Voila mon homme» 1 ,- подумал я и потребовал у камериера графинчик марсалы * и две рюмки. - Что, это ваш Евгений-то Николаевич здоровьем эдак расстроен; жаль его, такой, кажется, хорошпй человек. - Это-с, позвольте вам доложить, таких господ на редкость, самый душевной-с характер. Как же не жаль-с, очен_но даже жаль; мыслями всё расстраиваются ... такой нрав-с. Все изволют в сердцу брать и никакой отрады не имеют. Бывало, когда им на душе нехорошо сделается, сядут за клавикорд - то есть так играли, что не уступят любому музыканту в алеl(Сандрынском оркесте. Господа, прекрасно одетые, барыни, настоящие, останавливались иной раз на улице. Бывало, в передней сидишь, сердце радуется, каково наш-то отличается. Иногда так жалобно играют, что даже истома возьмет - отменно играли. Ну, впрочем, 1 Вот нужный мне человек ( франц.). 466
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==