., . ; ---.;, Конечно, было бы ненужно, · да ведь . ни. вы и никто другой не знает этих законов, ну так оно и приходится верить да помнить. В мире не было человека, менее способного ладить с нашим чудаком, как лекарь, он вовсе не был глуп, но принадлежал к числу тех светлых, практических умов, умов подкожных, так сказать, которые дальше рассудочных категорий и общепринятых мнений не только не идут, но и не могут идти. Он удивлялся, как я мог иной раз артистически наслаждаться разговорами Евгения Николаевича и брать его сторону; я утешал его, говоря: «Свой своему поневоле брат». - Одна1<0 некоторые законы организма нам известны,- возражал защитник наук. - Какие же, например? - Мало ли - я -не знаю,- да чтобы далеко не ис1<ать - вот вам общий закон: все родившееся должно умереть. - Зачем же? - вбзразил Евгений Николаевич. что за долг умирать? Да это и не закон, это так, факт; внутренней необходимости никакой нет в смерти; неужели вы думаете, что медицина не дойдет до того, чтобы продолжать жизнь до бесконечности? При этом вопросе и я, грешный человек, взглянул на него почти так же, как доктор. - Я много встречал людей,- за.метил я в свою очередь,- верящих и не верящих в бессмертие души, но вы первый, который не верите в смертность тела. - Как не верить, я не то говорю - я только не вижу никакой серьезной необходимости в смерти. Жить - значит есть окружающее; если пища будет поддерживать химический процесс, он и продолжится. Если пища будет мешать костям каменеть, хрящу делаться костью, крови становиться гуще или жиже, нежели надобно, на что же умирать? Родившееся должно жить; оно умирает не потому, что родилось, а потому, что не ту пищу нужно. Следует ли теперь из того, что мы плохие повара, что смерть нельзя удалить на бесконечное время? Жизнь лучше не просит, как продолжаться. - Со стороны послушаешь, точно будто и ·дело, сказал Филипп Данилович.- А вот как нам быть с этим, 460
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==