• Почталион соскочил с лошади и стал откладывать, толстый трактирщик ·в. фуражке национальной гвардии отворил дверuы и два раза приветствовал княжеским титулом сидевших в карете, прежде нежели слуга, спавший на козлах, пришел в себя и, потягиваясь, сошел на землю. «Так спят на козлах и так аппетитно тянутся только русские слуги»,- подумал я и пристально посмотрел на его лицо; русые усы, сделавшиеся светлобурыми от пыли, ши·рокий нос, бакенбарды, пущенные прямо в усы на половине лица, и особый национальный характер всех его приемов убедили меня окончательно, что почтенный незнакомец был родом из какой-нибудь тамбовской, пензенской или симбирской передней. Как ни философствуй и _ни клевещи на себя, но есть что-то шевелящееся в сердце, когда вдруг неожиданно встречаешь в дальней дали своих соотечественников. Между тем из кареты выскочил человек лет тридцати, с сытым, . зр.оровым и веселым видом, который дает беззаботность, славное пищеварение и не излишне развитые нервы. Он посадил на нос верховые очки, висевшие на шнурке, посмотрел направо, посмотрел налево и с детским простодушием закричал спутнику в карете: - Чудо какое место, ей-богу, прелесть, вот Италия, так Италия, небо-то, небо синее, яхонт! Отсюда начинается Италия! - Вы это шестой раз говорите с Авиньона,- заметил его товарищ усталым и нервным голосом, медленно выходя из кареты. Это был худощавый, высокий человек, гораздо постарше первого; он почти весь был одного uвета, на нем был светлозеленый пальто, фуражка из небеленого батиста, под цвет белокурым волосам, покрытым пылью, слабые глаза его оттенялись светлыми ресницами, и, наконец, лицо завялое и болезненное было больше изжелта-зеленоватое, нежели бледное. Печальная фигура посмотрела молча в ту сторону, в которую показывал его товарищ, не выражая ни удивления, ни удовольствия. - Ведь это всё оливы, всё оливы,- продолжал молодой человек. 452
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==