бунтовщик, светский человек в нашем смысле слова - и породистый поляк. Отважный, твердый фанатик чести, надежный заговорщик, он был бесхитростен и беззаботен, как дитя, так что жизнь его, при всей тягости его положения, шла легче, стройнее, нежели жизнь Анатоля, у которого не было никакого внешнего несчастия. Граф Ксаверий должен был совершенно овладеть Анатолем - познакомить его с польскими иезуитами. Их строгий чин, их наружный покой, под которыми казались заморенными все сомнения и страсти, кроме веры и энергии в деле прозелитизма 1 , должны были потрясти его. Он искал куда-нибудь прислониться, он стоял слишком одинок, слишком оставлен сам на себя, без определенной цели, без дела. )Кена его умерла, с рол:ственникамй' у него было так же мало общего, как с московской жизнью вообще, никакой сильной связи, общего интереса илп общего упования. Опять та же жизнь, которая образовала поколение Онегиных, Чацких и нас всех ... Серьезность религиозных убеждений католика или протестанта часто удивляет нас; она еще больше должна была поразить Анатоля. Когда он воспитывался, тогда еще не было праrюславных славянофилов, ни полицейского православин, не было ни 1шкожного обращения униатов*, нп мощей Митрофана Воронежского, ни путешествий к святым местам - чужим и своим - Муравьева, ни духовного прозрения Гоголя *, Языков писал еще вакхические песни *, а ирмогов и кондаков* не только не писал, нЬ и не читал. Церковь, приложив кисточкой печать дара духа святого во время крещения, оставляла человека в покое и сама почивала в тишине. Но если религиозного воспитания не было в ходу, то цивическое становилось со всяким днем труднее, за него ссылали на Кавказ, брили лоб. Отсюда то тяжелое состояние нравственной празднос~:и, которое толкает живого челQвека к чему-нибудь определенному. Протестантов, идущих в католицизм, я считаю сумасшедшими ... но в русских я камнем не брошу, они 1 обращения в новую веру (от греч. pros'elytos). 447
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==