llMECTO ПРОДОЛЖЕПИЛ В начале_ 1848 года я посылал эту часть повести в Петербург. Несмотря на повторенное объявление на обертке одного журнала, печатать ее не позволили. Отчего? Не понимаю; судите сюш, повесть перед вами. Тогда именно в России был сильнейший припадок цензурной болезни. Сверх обыкновенной гражданской цензуры бы.1а в то время учреждена другая, военная *, составленпап из генерал-адъютантов, генерал-лейтенантов, генера.1-интендантов, инженеров, артпл.перистов, начальников штаба) свиты его величества офицеров, плац- и бау-адъютантов, одного татарского князя и двух православных монахов под председате.1ьством морского мпнистра. Она разбирала те же книги, по юшги авторов и цензоров выестс. Эта осадная цензура, руководствуясь военным реглаыентом Петра I и греческим Номоканоном *, запретила печатать что бы то пи было, писанное мною, ХJТЯ бы то бы.10 слово о пользе тайной по~1иции и явного самодержавия и.1и задушевная переписка с друзьями о выгодах крепостного состояния, телесных наказаниi1 и рекрутских наборов *. Запрещение:\1 своим лейб-цензурный аудптори,1т * напомнил мне, что русским пора печатать вне Россrш, что нам нечего сказать такого, что могла бы пропустить воешю-судная цензура . ... Не находя сплы продолжать повесть, я расскажу вам ее план. Мне хоте.1ось в Анатоле представить человека полного сил, энергии, способностей, жизнь которого тягостна, пуста, ложна и безотрадна от постояrшого противуречия между его стремлениями п его долгом. Он усиливается и успевает всякий раз покорять свою мятежную волю тому, что он считает обязапностию, и на эту борьбу тратит всю свою жизнь. Он совершает героические акты самоотвержения и преданность, тушит страсти, :жертвует влечениями и всем этим достигает того вялого, бесцветного состояния, в котором: находится всякая посредственная и бездарная натура. Сила 28* 435
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==