стоял в зале, Настасья с заплаканными глазами ему объясняла что-то, Тит качал головой и приговаривал: - Господи боже мой, прости наши прегрешения. Через несколько·минут казачок взошел с докладом: - Анатоля Михайловича дома нет, их барыня изволили взять с собою. - Что ... о ... о ... о? Казачок повторил. - Что ты врешь, пошли Наську и Тита. Наська и Тит взошли. - Куда барыня пошла? - спросил Столыгин. - Не могу доложить,- отвечала старуха, дрожа всем телом,- меня изволили послать за водой, и зволили надеть желтую шаль - я думала так, от холоду ... - Молчи и отвечай только на то, что я спрашиваю. Ну, а ты, старой разбойник, ты чего смотрел, Тит Трофимович, домоправитель? Кто пошел за барыней? - Виноват, батюшка, Михайла Степанович, бог попутал на старости лет, я не видал. - Виноват, батюшка,- передразнил его Столыrин, входивший более и более в ярость,- позови, старый дурак, Кузьку и Оську, да дурака Ефимку и кучеров. Люди переглянулись с ужасом друг на друга, они очень хорошо знали, что значит приглашение кучеров ... На другой день утром Тит, Настасья и двое лакеев валялись в ногах у Марьи Валериановны, утирая слезы и умоляя ее спасти их. Столыгин велел нм или привести барыню с сыном, или готовиться в смирительный дом и потом на поселение. Седой и толстый Тит ревел, как ребенок, приговаривая: - Сгубит он нас, матушка, со света божьего сгонит. - Марья Валериановна,- говорила Настасья.- спаси ты нас, заступница наша, или уж оставь меня здесь. - Я домой не пойду,- прибавил старик,- я с Каменного моста брошусь в воду, один конец. Марья Валериановна долго молчала, тяжело ей было, она еще раз взглянула на эти растерянные и отчаянные лица, встала и сказала грустным голосом: · - Так и быть, я спасу вас, я не могу допустить, чтобы он замучил· вас за меня, я возвращусь теперь, мо: 432 l, -
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==