• вую форму этого произведения, внутренний драматизм последнего определяется прежде всего логикой развития художественных образов. Среди них одно из центральных мест принадлежит проникнутому революционно-романтическим пафосом образу «начал» русской жизни, противопоставленных «концам» буржуазного мира и самодержавной России. Уже с первых страниц своего произведения Герцен вызывает в представлении читателя картину «нашей весенней распутицы, грязи по колено, дикого разлива рек, голой земли, выступающей из-под снега». В «весенней распутице» русской действительности Герцену слышится обещание «будущего урожая», приближг.ющегося богатого цветения народной жизни, ради пщ1.готовки которого стоит отдать все свои силы и энергию и самую жизнь. Надо, однако, подчеркивает Герцен, обладать несокрушимой патриотической верой, любовью и «зазнобою» для того, чтобы «по доброй воле ринуться в этот водоворот, искупающий все неустройство свое пророчествующими радугами и великими образами, постоянно стремящимися вырезаться из-за тумана, который постоянно не могут победить». Этот образ не остается в «Концах и началах» поэтической декларацией. Предчувствие «великих образов» будущего обладало для Герцена ценностью только тогда, когда оно опиралось на ростки и всходы этого будущего в настоящем. Герцен и дает почувствовать, что в русской ж_изни и культуре эти ростки уже ~уществуют. Прежде всего, говоря о «весенней распутице», о «водовороте:., Герцен имеет в виду 1шпевие народной жизни. По убеждению Герцена, крестьянское движение с его «стихийной мощью и стихийной неразвитостью» должно в будущем соединиться с передовой русской культурой и мыслью. Героическая русская революционная традиция нашла воплощение в «Концах и началах», в скульптурных по красоте и величавости образах декабристов, этой «фаланги героев», этих «воиновсподвижников, вышедших сознательно на явную гибель, чтобы разбудить к новой: жизни мо,rюдое поколение и очистить детей, рожденных в среде палачества и раболепия» . О великом будущем русской культуры и искусства свидетельствуют и искания такого замечательного русского художника, как Александр Иванов, чей духовный облик немногими, но выразительными чертами запечатлен в первом письме «Концов и начал». Герцен был непоколебимо убежден в том, что реающя, наступившая после 1862 года, бессильна вырвать из русской почвы зерно З7
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==