образовать еще двух русских помещиков греческо10 ми• фологией и французскою историей. Тогда еще существовали пространство и даль, не так, как теперь, месяца два тащились они до Парижа . ... Улицы кипели народО\14, там-сям стояли отдельные группы, что-то читая, что-то слушая; крик и песни, громкие разговоры, грозные возгласы и движения - все показывало ту лихорадочную возбужденность, ту удвоенную жизнь, то судорожное и страстное настроение, в котором был Париж того времени; казалось, что у камней бился пульс, в воздухе была примешана элек• трическая струя, наводившая душу на злобу и беспокойство, на охоту борьбы, потрясений, страшных вопросов и отчаянных разрешений, на все, чем были полны писатели XVIII века. И все это выговорилось, заявилось, выказалось путникам прежде, нежели запыленный и тяжелый дормез остановился у отеля в улице Сент-Оноре и двое крепостных слуг стали отстегивать пряжки у важей ... И вот Михайла Степанович, напудренный и раздушенный, в шитом кафтане, с крошечною шпажкой, с подвязанными икрами, весь в кружевах и цепочках, острит в Версале, как острил в Петербурге; он толкует о тьерс-эта 1 , превозносит Неккера и пугает смелостью опасных мнений двух старых маркиз, которые от страха хотят ехать в Берри в свои имения. Его заметили. Несколько колкостей, удачно им сказанных, повторялись. - Знаете, что меня всего более удивляет в этом marquis hyperboreen 2 ,- сказал раз, сдавая карты, пожилой аббат с сухим и строгим лицом,- не столько ум - умом нас, слава богу, не легко удивить,- нет, меня поражает его способность все понимать и ни в чем не брать участия; для него жизнь, кипящая возле, имеет тот же интерес, как сказания о Сезострисе *. - Это какой-то посторонний всему- «Скиф в Афинах»,- заметил какой-то ученый. · - Совсем нет,- возразил аббат,- у скифа было 1 третьем сословии ( от франц. tiers etat). 2 гиперборейском маркизе ( франц.). 414
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==