Герценовская галерея представителей русской общественной жизни не ограничивается портретами «сильных деятелей», в которых больше и прежде всего проявляется «русский склад ума», склад передовой мысли с его целеустремленностью, ясностью сознания, волей к борьбе. Герцен в «Былом и думах» говорит и о «русской печи», выпекающей весьма «своеобычные печения», то есть о «печи» старого русского быта с его стихийностью и уродливыми противоречиями. В этом отношении очень интересен в «Былом и думах» портрет Н. Х. Кетчера, оригинала, чудака, случайного спутника передовых людей 30-40-х годов, лишенного идейного компаса и оказавшегося в 60-х годах в лагере реакции. Кетчера Герцен рисует во всем его индивидуальном своеобразии: «Где, в каких краях, под ка1шм градусом широты, долготы возможна угловатая, шероховатая, взбалмошная, безалаберная, добрая, недобрая, шумная, неукладнстая фигура Кетчера, кроме Москвы?» ( «Былое и думы», гл. «Н. Х. Кетчер»). Но образ этот типичен. Кетчер принадлежит к тем людям, которые «сорвались с общего пути, тяжелого и безобразного, и ни- • когда не попадали на свой собственный, искали и на этом искании останавливались» и оказались «людьми неудавшимися». Исторические условия и обстановка деятельности Герцена в 50-60-х годах сложи.rшсь таким образом, что он почти пе имел возможности непосредственно и б:1изко наблюдать простых русских людей, представителей поднимающейся и пробуждающейся народной России. Но в тех случаях, когда это ему удавалось, он проникал глубоко в психологию и переживания человека из народа. В очерке «П. А. Мартьянов и земский царь» Герцен рисует образ «человека, испытанного всеми горями и бедствиями русской жизни», страстно ненавидящего крепостничество и крепостников, но сочетающего черты «негодующего Спартака» с патриархальной крестьянской верой в царя, за которую Мартьянов и поплатился каторгой. Именно в 60-е годы, когда Герцен встал на сторону революционной демократии, в его творчестве большую роль начинают играть образы и мотивы, воплощающие собою предвестие гигантских социальных и духовных сдвигов, в результате которых возникнет и вырастет будущая свободная Россия. Эти образы и черты особенно ярко выступают в одном иэ самых замечательных герценовских творений - в «Концах и началах» (1862-1863). Несмотря на острую «газетную» злободневность содержания, теоретическую насыщенность и эпистолярно-очерко36
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==