разнообразие. Остальное время, кроме родственных визитов, визитов к важным людям, обедни по воскресеl-iьям в домовой церкви княгининоrо брата и скучного обеда у самой княгини, было в полном распоряжении молодых людей. Князь радовался мундиру, радовался воле, пылко бросался на все наслаждения, на все удовольствия; отроду не останавливавшийся ни на чем и отроду ни на чем не останавливаемый, он часто обжигался, был обманут, ссорился и при всем этом был славный товарищ и лихой малый. Столыrин был скромнее; он глядел на своего товарища с каким-то снисхождением, порицая внутри все, что делалось. Из всех историй Столыrин выходил чистым, так мастерски он умел себя держать. Князь любил его, верил в его дружбу, признавал его превосходство и с детским простосердечием прибегал во всяком трудном случае к Мише за советом. Князь был хорош собою, румяный, нежный, отрочески мужественного вида, с легким пухом на губах, с чистым голубым взглядом, он нравился особенно сангвиническим девицам и молодым вдовам. Столыrин, бравший не столько красотою, сколько дерзкой речью, любезностью и злословием, не мог простить своему другу его высокий рост, его красивые черты и старался всякий раз затмить его остротами и колкостями. Они занялись исключительно волокитством; от боярских палат до швеи иностранного происхождения и до отечественных охтенок - ничего не ускользало от наших молодых людей. К тому же князь успел раза два проиграться в пух, надавать векселей за страстную любовь, побить каких-то соперников, упасть из саней мертво пьяный, словом, сделать все, что в те счастливые времена называлось службой в гвардии. Когда Столыrин заметил, что, несмотря на все его красноречие, князь решительно берет верх у женщин, он· стал его подбивать ехать в Париж. Действительно, только этого рукополо:жения и недоставало нашим друзьям. Сначала, как водится, княгиня не хотела пустить; потом сама им выпросил~ отпуск. Надзор за детьми снова был поручен Дрейяку, успевшему в антракте 413
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==