воспоминания, отличающиеся «nерной и '!'очной передачей ... действительных событий». По его словам, «... мемуары, если они мастер• ски написаны, составляют как бы последнюю грань в области романа, замыкая ее собою. Что же общего между вымыслами фантазии и строго историческим изображением того, что было на самом деле? Как что? - художественность изложения! Недаром же историков называют художниками. Кажется, что бы делать искусству (в смысле художества) там, где писатель связан источниками, фактами и должен только о том стараться, чтобы воспроизвести эти факты как можно вернее? Но в том-то и дело, что верное воспроизведение фактов невозможно при помощи одной эрудиции, а нужна еще фантазия. Исторические факты, содержащиеся в источниках, пе более, как камни и кирпичи: только художник может воздвигнуть из этого материала изящное здание» 1 • В самом деле, в созданных Герценом портретах огромную роль играет творческая фантазия в неразрывноУJ сочетании с точнейшим изучением и знанием действительности, от больших исторических сдвигов ее до «маленьких», но порою столь характерных черт психологии и быта. Всматриваясь в эти образы. мы понимаем, сколько в них гениально угаданного, схваченного в самой действительностн, как проницательно определено самое главное и важное в человеке, направление его развития, порою в жизни еще не обнаружившееся. Неповторимо индивидуальное соединяется в образах Герцена с обобщенно-типическим. Быть может, особенно рельефно это соединение выступает в образе «Дон Кихота революции», многократно привлекавшем к себе внимание Герцена и наиболее полно воплощенном в «Концах и началах» и в повести «Доктор, умирающий и мертвые». И знаменитые деятели итальянского национально-освободительного движения Маццини, Гарибальди и рядовые ветераны войн, которые революционная Франция вела против интервентов, и доживший глубоким стариком до 1848 года непримиримый якобинец Ральер,- все они объединяются суровым, величавым, а порою не лишенным и трагикомических черт образом «Дон Кихота революции». Разочарование Герцена в революционности буржуазной демократии позволило ему увидеть слабые стороны верований и убеждений всех этих деятелей. Но чем больше креп его исторический оптимизм, тем ясней понимал и чувствовал Герцен, что традиции революционного прошлого плодотворно отзываются в настоящем, 1 В. Г. Белинский, Соч., Гослитиздат, 1948, т. 111. стр. 80'2-803. 34
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==