роскоши, ну, и при этом, как водится, непривычка обуз_ дываться и расточительность_ в высшей степени. За последнее винить его не станем: это у нас в крови; я, небогатый художник, и он, богатый аристократ, и бедный поденщик, пропивающий все, что вырабатывает, в кабаке,- мы руководствуемся одними правилами экономии; разница только в цифрах. - Мы - не расчетливые немцы,- заметил с удовольствием славянин. - В этом нельзя не согласиться,- прибавил евро• пеец.- Останавливался ли кто из нас мыслию, что у него денег мало, например, когда ему хотелось выпить благородного вина? За него, говорит ПушюJН: Последний бедный лепт, бывало, Давал я, помните ль, друзья?• Совсем напротив: чем меньше денег, тем больше тратим. Вы, верно, не забыли одного из наших друзей, который, отдавая назад налитой стакан плохого шампанского, заметил, что мы еще· не так богаты, чтоб пить дурное вино. - Господа, мы мешаем рассказу. Итак-с? - Ничего.- Князь слышал обо мне прежде. Когда я явился к нему, он был в своей конторе и раздавал билеты, с глубоким обсуживанием, достоин или нет и какого именно места достоин приславший за билетом. «Очень рад, очень рад, что вы вздумали, наконец, посетить наш театр, вы будете нашим дорогим гостем» - и бездну любезностей; мне оставалось благодарить и кланяться. Князь говорил о театре как человек, совершенно знающий и сцену и тайну постановки. Мы остались, кажется, довольны друг другом.- 8 тот же вечер я отправился в театр; не помню, что давали, но уверяю, что такой пышности вам редко случалось видеть: что за декорации, что за костюмы, что за сочетание всех подробностей! Словом, все внешнее было превосходно, даже выработанность актеров, но я остался холоден: было что-то натянутое, неестественное в манере, как дворовые люди князя представляли лордов и принцесс. Потом я дебютировал, был принят публикой как нельзя 335
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==