вынимая из портфеля длинную, стройную сигару, которой наружность ясно доказывала, что она принадлежит к вь1сшей аристократии табачного листа. - Вы знаете человеческую слабость - о чем бы человек ни вспоминал, он начнет всегда с того, что вспомнит самого себя; так и я, грешный человек, попрошу у вас позволенья начать с самого себя. - От души позволяем, от всей души. - Не знаю, будут ли подробности об актрисе интересны, а об вас-то наверное: Parlez-nous de vous, rюtre grad-pere, Parlez-nous de vous! 1 - напевал европеец. Все успокоились, все немножко подвинулись, как обыкновенно бывает, когда приготовляются слушать. Передаю здесь, насколько могу, рассказ художника; конечно, записанный, он много потеряет и потому, что трудно во всей живости передать речь, и потому, что я не все записал, боясь перегрузить статейку. Но вот его рассказ. - Вы знаете, что я начал свое артистическое поприще на скромном провинциальном театре. Дела нашего театра порасстроились; я был уж женат,- надобно было думать о будущем. В самое это время распространялись более и более сказочные повествования о театре князя Скалинского в одном дальнем городе. Любопытство видеть хорошо устроенный театр, надежды, а может быть, и самолюбие, сильно манили туда. Долго думать было не о чем; я предложил одному из товарищей, который вовсе не предполагал ехать, отправиться вместе в N, и через неделю мы были там. Князь был очень богат и проживался на театр. Вы можете из этого заключить, что театр был не совсем дурен. В князе была русская широкая, размашистая натура: страстный любитель искусства, человек с огромным вкусом, с тактом 1 Расскажите нам о себе, дедушка, расскаж~ите нам о себе! (франц.) 334
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==