беседу, очень тихую и не имеющую в себе ничего оскорбительного, вдруг явилась одна из знакомых дам? Я уверен, что и нам и ей было бы не по себе; MI:J совсем иначе настраиваем себя, если предвидим дамское общество: в этом недостаток уважения к женщине. - Как вы начитались Жоржа Санда. Мужчина вовсе не должен быть с женщинами нараспашку; и зачем женщина пойдет делить его беседу? Мне ужасно нравятся мужские собрания, в которые не мешаются дамы,- в этом есть что-то строгое, неизнеженное. - И чрезвычайно гуманное относительно женщин, которые покинуты дома. Вы, я думаю, пошли бы в запорожские казаки, если б попрежде родились. · - Ваша мысль до того иностранная, что вы и слова русского не прибрали, чтоб ее выразить. Как будто мало женщине дела в скромном кругу домашней жизнu; я не говорю уж о матери, которой обязанности и так святы и так сложны. - Ох, этот скромный круг! Император Август, который разделял ваши славянские теории *, держал дочь дома и с улыбкой говорил спрашивавшим о ней: «Дома сидит, шерсть прядет». Ну, а знаете, нельзя сказать, чтоб нравы ее сохранились совершенно чистыми. По-моему, если женщина отлучена от половины наших интересов, занятий, удовольствий, так она вполовину менее развита и, браните меня хоть по-чешски, вполовину менее нравственна: твердая нравственность и сознание неразрывны. - Теперь мой черед вам возражать,- сказал начавший разговор.- Каждый видел своими собственными r лазами, что у нас в образованных сослов~ях женщины несравненно выше своих мужей; вот и ловите жизнь после этого общими формулами. Дело очень понятное. Мужчина у нас не просто мужчина, а военный или статский; он с двадцати лет не принадлежит себе, он занят делом: военный -ученьями, статский - протоколами, выписками, а жены в это время, если не ударятся исключительно в соленье и варенье, читают французские романы. Поздравляю их. Должно быть хорошо образова- -ззо
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==