- Да. - Генерал вас просит побывать к нему. Фирс Петрович Елканевич подал на вас, партикулярным письмом, жалобу его превосходительству насчет оскорбления его чести. Мне очень совестно; согласитесь сами - долг службы; сами изволите знать, мое дело - неумытное исполнение. - Это чрезвычайно не ко времени. Позвольте вас спросить, это надолго может меня остановить? - Это будет зависеть от вас; господин Елканевич человек благородный: он, наверное, дела не затянет вдаль, если вы, изволите знать, объяснитесь. - Да как тут объясняться? - Ох, Владимир Петрович, что мне это с тобою делать? Ничего, право, не понимаешь,- заметил Крупов.- Ну, хотите, я с господином полицеймейстером буду посредником и кончим в четверть часа? - Очень бы обязали, истинно обязали бы. - Помилуйте,- заметил полицеймейстер,- это священная обязанность наша, и самая приятная обязанность, когда можно эдак мпрным образом и к общему удовольствию. Так и случилось . ... Через две недели по той дороге, по которой некогда мчалась мимо мельницы коляска, запряженная четверкой лихих лошадей, и которая шла от Белого Поля на большую дорогу, подымался дорожный дормез; Григорий сидел на козлах и закуривал трубку, ямщик убеждал лошадей идти дружнее и, чтоб ближе подделаться к их пон~тиям, произносил одни гласные: о ... о ... о ... у ... у ... у... а... а... а ... и т. ,11. А по ею сторону реки стояла старушка, в белом чепце и белом капоте; опираясь на руку горничной, она махала платком, тяжелым и мокрым от слез, человеку, высунувшемуся из дормеза, и он махал платком,- дорога шла немного вправо; когда карета заворотила туда, видна была только задняя сторона, но и ее скоро закрыло облаком пыли, и пыль эта рассеялась, и, кр_оме дороги, ничего не было видно, а старушка все 325
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==