И у старика голос замер. - Полноте, полноте, Семен Иванович, что вы это? И Бельтов протянул ему обе руки. - Вот еще что: примите от меня в знак памяти, я истинно вас любил и хочу вам ...- и он ему подал довольно большой сафьянный портфель,- хочу вам отдать вещь дорогую, очень дорогую мне. Бельтов развернул портфель, взглянул на старика и бросился к нему на шею; старик рыдал и приговаривал: «Самому смешно, право, из ума выживаю. Экая глупость, под старость плаксой стал». Бельтов бросился на стул и держал перед собою портфель... Это был акварельный портрет Любови Александровны. Крупов стоял перед ним и, чтоб окончательно уверить Бельтова, что он вовсе ничего не чувствует, де" лал следующие комментарии, отирая украдкой слезы: - Года два тому назад здесь проезжал англичанин живописец, хороший живописец; он большие масляные портреты делал; вот губернаторшин портрет, что висит в кабинете, он писал; я уговорил Любовь Александровну посидеть,- всего три сеанса... думала ли она? .. Бельтов не слушал его, а потому беда была не велика, когда речь Крупова перервал хозяин трактира, который, запыхавшись, возвестил приезд господина по" лиuеймейстера. - Что ему надобно? - спросил Бельтов. - Имеет до вашей милости дело,- отвечал трактирщик. - Скажи, что я дома. Полицеймейстер вошел, страшно гремя саблею; вдали сквозь растворенную дверь виделся тощий комис" сар и половой, державший в страхе в руках шинель полицеймейстера. Бельтов встал и всею фигурою своей выразил во" прос, так что слов не нужно было. Вопрос был естественно тот: за коим диаволо.м? - Мне очень жаль, Владимир Петрович, что я должен остановить вас на несколько минут; вы, ка" жется, намерены отбыть из нашего города? 324
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==