раз больше. К тому же, по вашей привычке морализировать, вы на нее смотрели докторально, сверху вниз, а я, изумленный необычайной силой ее, я склонялся перед ней. Удивительное существо! Как это сделалось в ней, что те результаты, за которые я пожертвовал полжизнию, до которых добился трудами и мучениями и которые так новы мне казались, что я ими дорожил, принимал их за нечто выработанное,- были для нее простыми, само собою понятными истинами: они ей казались обыкновенны. Не знаю, я со многими людьми встречался, у каждого рано или поздно дойдешь до его горизонта, дойдешь до рва, чрез который он пересадить не может; в ней я не видел этого горизонта. Какие мгновения истинного блаженства я испытал в эти вечера, когда мы долго беседовали! .. Я отдохнул за весь холод, испытанный в моей жизни. Первый раз человек узнал, что такое любовь, что такое счастье, и зачем он не остановился? Это, наконец, становится смешно, столько благоразумия у меня нет. Да и потом это вовсе было не нужно. Когда я отдал отчет, когда я сам понял - было поздно. - Да скажите, наконец, какая же у вас цель? Ну, что же дальше? - Я не думал об этом и ничего не могу сказать вам. - Вот вам перед глазами зато и лежат плоды необдуманности. - Вы думаете, что я равнодушно смотрю на эти плоды, что я ждал, чтоб вы пришли мне рассказать? Прежде вас я понял, что мое счастье потускло, что эпоха, полная поэзии и упоенья, прошла, что эту женщину затерзают ... потому что она удивительно высоко стоит. Дмитрий Яковлевич хороший человек, он ее безумно любит_, но у него любовь - мания; он себя погубит этой любовью, что ж с этим делать? .. Хуже всего, что он и ее погубит. - Как же, по-вашему, ему следовало бы хладнокровно смотреть на то, что его жена любит другого? - Я этого не говорю. Вероятно, ему следовало то делать, что он сделал; каждая натура очень верна себе, особенно в критические минуты. А знаете, чего ему 319
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==