- Коли я уж начал говорить, так буду, как ма.( кедонский солдат, вещи называть своим именем, а там что будет, не мое дело; я стар, однако, трусом меня никто не назовет, да и я, из трусости, не назову неблагородного поступка - благородным. - Послушайте, Семен Иванович! Я уверен, что вы не трус, да еще более уверен в том, что и меня вы не считаете за труса, но мне бы очень было неприятно стать в необходимость доказывать это вам, которого я искренно уважаю; я вижу, вы раздражены, а потому, что бы ни было, сделаемте условие не употреблять грубых выражений; они имеют странное свойство надо мной: они меня заставляют забыть все хорошее в том, кто унижается до ругательств. Бранью вы ничего не объясните, а потому к делу, и извините за aviso 1 • - Хорошо-с; я буду, милостивый государь, вежлив, чрезвычайно вежлив. Позвольте мне иметь смелость, Владимир Петрович, вас спросить - знаете вы или нет, что вы разрушили счастье семьи, на которую я четыре года ходил радоваться, которая мне заменяла мою собственную семью; вы отравили ее, вы сделали разом четырех несчастных. Из сожаления к вашему одиночеству я ввел вас в эту семью; вас приняли, как родного, вас отогрели там, а вы чем отблагодарили? Извольте знать, муж не нынче завтра повесится или утопится, не знаю, в воде или вине; она будет в чахотке, за это я вам отвечаю; ребенок останется сиротою на чужих руках, и, в довершение, весь город трубит о вашей победе. Позвольте же и мне вас поздравить! Благородный старик дрожал от гнева, говоря по" следние слова. - А может, вам это ничего, с высшей точки зре.;: ния,- прибавил он, погодя немного. Бельтов встал с дивана и быстро ходил по комнате;· потом он вдруг остановился перед стариком. - Позвольте мне вас теперь спросить, кто вам дал право так дерзко и так грубо дотрогиваться до святейшей тайны моей жизни? Почему вы знаете, что я не вдвое несчастнее других? Но я забываю ваш 1 предупреждение (итал.}, 317 1 ; ' '
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==