чит - эти две фамилии, рядом поставленные? Да как же это, неужели страшная тайна, которую он едва подозревал, в которой он себе не смел признаться, сделалась площадною сплетней? Да точно ли они говорили это? Конечно, говорили,- и вот они стоят еще на том же месте, и Густав Иванович продолжает хохотать ... Круциферскому показалось, что у него в груди что-то оборвалось и что грудь наполняется горячей кровью, и все она подступает выше и выше, и скоро хлынет ртом ... Голова у него кружилась, перед глазами прыгали огоньки, он боялся встретиться с кем-нибудь взглядом, он боялся упасть на пол - и прислонился к стене ... Вдруг чья-то тяжелая рука схватила его за рукав; он весь содрогнулся; что еще будет? - думал он. - Нет, любезный Дмитрий Яковлевич, честные люди так не поступают,- говорил Иван Афанасьевич, держа одной рукой Круциферского за рукав, а другою стакан пуншу,- нет, дружище, припрятался к сторонке да и думаешь, что прав. У меня такой закон: бери не бери, твоя воля, а взял, так пей. Круциферский, долго всматриваясь и вслушиваясь,- вроде того, как Густав Иванович изучал зам~ чание французского учителя,- наконец, смутно понял, в чем дело, взял стакан, выпил его разом и расхохотался. - Вот люблю, можно чести приписать! Каков? А говорит - не пью, экой хитрец! Ну, Дмитрий Яковлевич, Митя, выпей еще стаканчик ... Пелагея,- присовокупил Медузин, вытаскивая из стакана Круциферского собственным (обходительным) ·пальцем своим кусок лимона,- еще пуншу да покрепче ... Выпьешь? - Давайте. - Браво, браво! .. И Медузин только потому не поцеловал Круциферскоrо, что рот его был занят лимоном, который он съел с кожей и с косточками, прибавляя в виде объяснительной комментарии: «Кисленькое-то славно, когда фундамент выведен». Пунш принесли, Круциферский выпил его, как стакан воды. Никто не заметил, что он был бледен, как воск, и что посинелые губы у него дрожали, может, 313
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==