ветчины, паюсной икры, лимонов, селедок, курительного табаку и мятных пряников,- последнее уже не по необходимости, а из роскоши. Гости собрались в седьмом часу. В девять с Кафернаумского шел уже проливной дождь; в десять учитель географии, разговаривая с учителем французского языка о кончине его супруги, помер со смеху и не мог никак понять, что собственно смешного было в кончине этой почтенной женщины,- но всего замечательнее то, что и француз, неутешный вдовец, глядя на него, расхохотался, несмотря на то, что он употреблял одно виноградное. Медузин показывал сам пример гостям: он пил беспрестанно и все, что ни подавала Пелагея,- пунш и пиво, водку и сантуринское, даже успел хватить стакан меду, которого было только две бутылки; ободренные таким примером гости не отставали от хозяина; один Круциферский, приглашенный хозяином для почета, потому что он принадлежал к высшему ученому сословию в городе,- один Круциферскнй не брал участия в общем шуме и гаме: он €Идел в углу и курил трубку. Зоркий взгляд хозяина добрался, наконец, до него. - Дмитрий Яковлевич, вы-то что же пуншику-то с лимончиком? .. Ну, что, право, сидите голову пове~я, €ами не пьете, другим мешаете. - Вы знаете, Иван Афанасьевич, что я никогда пе пью. - И знать, любезнейший мой, не хочу такого вздору, пьешь не пьешь, а с друзьями выпить надобно; дружеская беседа, да ... Пелагея, подай стакан пуншу да -гораздо покрепче. Последнее замечание, вероятно, хозяин основал на том, что Круциферский и послабже не хотел. Принесла Пелагея стакан кизлярки, в которой лежал, должно быть, мертво пьяный кусок лимону и в которой бесследно пропали несколько чайных ложек кипятку. Круциферский взял стакан, чтоб отделаться от хозяина, в надежде, что найдет _случай три четверти выплеснуть за растворенное окно. Это было не так легко, потому что .М.едузин, посадивши кого-то за себя поиграть в бостон, подсел к Круциферскому. 311
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==