к своей груди; она слышала биение его сердuа, ою1 слышала, как горячие капли слез падали на ее руку ... Он был так хорош, та к увлекателен в своей гордой страсти... У ней самой так волновалась кровь, так смутно было в голове и так хорошо, так богато чув• ствами на сердuе, что она в каком-то безотчетном порыве бросилась в его объятия, и ее слезы градом лились на пестрый парижский жилет Владимира Пет• ровича. Почти в ту же минуту раздался голос Семена Ивановича: - Где вы? - кричал он.- Тут, что ли? - Здесь,- отвечал Бельтов и подал руку Любови Александровне. Бельтов был упоен своим счастьем; его дремавшая душа вдруг воскресла со всеми своими силами. Любовь, доселе сдерживаемая, распахнулась в нем, он чувствовал невыразимое блаженство во всем бытии своем. Как будто он вчера, третьего дня не знал, что он любит и любим. От дома Круuиферского он воротился в сад, бросился на ту же скамью, грудь его была ,;ак полна, и слезы текли из глаз; он удивлялся, что нашел и столько юности и столько свежести в себе ... Правда, вскоре примешалось что-то неловкое к радостному чувству, что-то такое, что заставляло его морщить лоб; но, воротившись домой, он велел Григорью подать за закуской бутылку шампанского, и неловкое потонуло в нем, а радостное стало еще звонче. Круциферская, бледная, как смерть, простилась с Бе.,1ьтовым у своего дома, куда их проводил и · Семен Иванович. Она не смела понять, не смела ясно вспомнить, что было ... но одно как-то страшно помнилось, с-амо собою, всем организмом, это - горячий, пламенный, продолжительный поuелуй в уста, и ей хотелось забыть его. и так хорош он был, что она ни за что в, свете не могла бы отдать воспоминания о нем. Семен Иванович хотел идти, Круциферская испугалась; она просила его зайти, она боялась одна переступить за порог, ей было страшно. Они вошли. Дмитрий Яковлич сидел перед столом и внимательно читал какой-то журнал; вид его был, ка· жется, покойнее и безмятежнее, нежели обыкновенно. 19* 291
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==