полями, с котомкой за плечами и с трубкой в зубах; он сел под тень того же дерева; садясь, он дотронулся до края шляпы; когда я ему откланялся, он снял свою шляпу совсем и стал обтирать пот с лица и с прекрасных каштановых BOJJOC. Я улыбнулся, поняв осторожность моего соседа: он потому не снял прежде шляпы, чтоб я не подумал, что это для м·еня. Посидевши, молодой человек обратился ко мне и спросил: - Куда идет ваша дорога? - Мне труднее отвечать вам, нежели вы думаете; я просто иду куда глаза глядят. - Вы, верно, иностранец? - Я русский. у' и ., ., - . з какои дали ... чаи, у вас теперь страшные морозы? .. Известное дело, что ни один иностранец не может говорить о России, не упомянув о морозе и о скорой почтовой езде, несмотря на то, что пора было убедиться, что ни особенно страшных морозов нет, ни сказочной 03ДЫ. - Да, теперь в Петербурге зима. - А как вам нравится наш климат? - спросил швейцарец с гордостью. - Хорош,- отвечал я.- Вы здешний уроженец? · - Да, я родился недалеко отсюда и иду теперь из )Кеневы на выборы в нашем местечке; я еще не имею права подать голос в собрании, но зато у меня остается другой голос, который не пойдет в счет, но который, может быть, найдет слушателей. Если вам все равно, пойдемте со мной; дом моей матери к вашим услугам, с сыром и вином; а завтра посмотрите, как наша сторона одержит верх над стариками. «Ого, да это радикал!» - подумал я, снова окинув глазами моего соседа. - Пойдемте к вам,- сказал я ему, подавая руку,- мне все равно. - Вам, чай, любопытно посмотреть на выборы: rзедь у вас дома выборов нет? - Кто это вам сказал? - отвечал я.- У вас в школе, 13ерно, был прескверный учитель географии; очень много, напротив: и дворянские, и купеческие, 278
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==