каждый пожертвует, если обстоятельства потребуют, всеми низшими степенями родства в пользу высшего. - Отгадайте, кто это? - сказал Бельтов, подавая портрет свой Любови Александровне. - Да это вы! - почти вскрикнула Любовь Александровна и вся вспыхнула в лице.- !Ваши глаза, ваш лоб ... Как вы были хороши юношей! Какое беззаботное и смелое лицо ... - Много надобно храбрости, чтоб решиться самому для сличения принести женщине свой портрет, деланный более нежели за пятнадцать лет, но мне смертельно хотелось его показать вам, чтоб вы сами увидели, Таков ли был я, расцветая? * Я, право, удивляюсь, как вы узнали: ни одной черты не осталось. - Узнать можно,- отвечала Круциферская, не сводя глаз с портрета.- Как это вы его давно не принесли! - Я сегодня только получил его; мой добрый Жозеф умер с месяц тому назад; его племянник прислал мне этот портрет с письмом. - Ах, бедный Жозеф! Я считаю его в числе близких знакомых, по вашим рассказам. - Старик умер среди кротких занятий своих, и вы, которые не знали его в глаза, и толпа детей, которых он учил, и я с матерью - псмянем его с любовью и горестью. Смерть его многим будет тяжелый удар. В этом отношении я счастливее его: умри я, после кончины моей матери, и я уверен, что никому не доставлю горькой минуты, потому что до меня нет никому дела. Говоря это очень искренно, Бельтов немного и пококетничал: ему хотелось вызвать Любовь Александровну на какой-нибудь теплый ответ. - Вы этого не думаете сами,- отвечала Круциферская, пристально взглянув на Бельтова; он опустил глаза. -· Ну, вот уж после смерти мне совершенно все равно, кто будет плакать и кто хохотать,- заметил Крупов. 18* 275
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==