пов,- а все мне сдается, что хороший работник без работы не останется. - Да что же вы думаете, эти лионские работники, которые умирают голодной смертью с готовностью трудиться *, за недостатком работы, не умеют ничего делать или из ума шутят? Ох, Семен Иванович! Не торопитесь осуждать и не торопитесь прописывать душевное спокойствие и конский щавель: первое невозможно, а второе не может помочь. .Мало болезней хуже сознания бесполезных сил. Какая тут диета! Вспомните Наполеоноп ответ доктору Антомарю1. «Это не рак, взошедший внутрь, а Ватерлоо, взошедшее внутрь». У каждого есть свое Viaterloo 1·entre! 1 Пойдемте-ка, Семен Иванович, к Круциферским, у них я раза два вылечивался от хандры; подобные средства помогают лучше всех декоктов. - Вот и жди от вас спасиба да признания! А кто вам прописал их дом? - Виноват, виноват, забыл! О, вы величайший из сынов Гиппократа, Семен Иванович! - отвечал Бельтов, накладывая сигары и добродушно улыбаясь доктору. Да что же, наконец,- спросим мы вместе с Марьей Степановной,- что вле1<ло Бельтова в скромный дом учителя? Нашел ли он друга в нем, человека симпатичного, или, в самом деле, не влюблен ли он в его жену? Ему самому отвечать на эти вопросы, при всем желании сказать истину, было бы очень трудно. Его многое сблизило с этим домом. Выборы кончились с своими обедами и балами. Бельтова, как разумеется, ни во что не избрали, и он оставался в NN только для окончания какого-то процесса в гражданской палате. Предоставляем вам оценить всю величину скуки для этого человека в NN, если б он не был знаком с Круциферскими. Тихая, без:\1ятежная жизнь Круциферских представляла нечто новое и привлекательное для Бельтова; он провел всю жизнь в общих вопросах, в науке и теории, n чужих городах, где так трудно сближаться с домашнею жизнию, и в Петербурге, где ее немного. 1 внутреннее Ватерлоо (фртщ.). 270
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==