лицо его приняло задумчивое выражение последних минут жизни; он велел себя приподнять и, открывши светлые глаза, хотел что-то сказать детям, но язык не повиновался. Он улыбнулся им, и седая голова его упала на грудь. Мы схоронили его на нашем сельско:\-1 I{Ладбище между органистом и кистером». Бельтов прочитал пись~10, положил его на стол, отер слезу, прошелся по комнате, постоял у окна, снова взял письмо, прочел его от доски до доски. «Удивительный человек! Удивительный человек! - бормота.1 он сквозь зубы.- Пресчастливый человек, умел довольствоваться, умел трудиться, быть по.1езным на всяко:-.1 месте, куда судьба его ни бросала ... Теперь на всем земно:-,,1 шаре у меня мать и более никого ... никого ... Хоть изредка дойдет, бывало, весть о старике, и хорошо, ну, просто я бывал доволен сознанием, что он существует. И его нет! Фу, как тяже.10 все это. Право, ес.1и б впереJ. говори.1и условия, мало нашлось бы дураков, которые решились бы жить». - Суп простынет, Владимир Петрович,- доложи 1 камердинер, с участием видевший, что содержание письма было не из приятных. - Григорий,- спросил Белыов,- по.мнишь учителя, н:оторый жи.1 у нас? - Как не помнить-с швейцарца-то-с. - Он скончался,- сказал Бельтов и отвернулся от Григорья, чтоб скрыть волнение. - Царство ему небесное! - прибавил Григорий. Добрый был человек и с нашим братом прост; мы вот недавно говорили с Максим Федоровым, что у маменьки служит в буфетчиках, то есть о вас. Признаться доложить, Максим Федорович не надивится на вас; я, по вашей милости, насмотрелся на разные нации и на тю1ошние порядки, ну, а он бо.1ьше все в губернии проживал, ему и удивительно. «Конечно, говорит, добрая душа у них, врож,J.енная, барынина. Ну и то есть и от учителя было чему заняться; бывало, я по~1ню, перед деревенским мальчишкой, которы1u1 поклонится, приказывает Влади:-.шру Петровичу картузик снять; такой же-де образ и подобие божие есть». Бе.1ьтов промо.1ча.1 и грустно приня.1ся за суп.
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==