динеру больше, нежели его патрону; Григорий преспокойно накрыл стол, поставил графин с водою и бутылку с лафитом, поставил на другой стол графинчик с абсинтом и сыр, потом спокойно осмотрел сделанное и, убедившись, что все поставлено на месте, отправился за супом и через минуту принес - только не суп, а письмо. - Откуда? - спросил Бельтов, не сводя глаз с брошюрки об Адаме Смите. - Должно быть, из чужих краев: штемпель не наш, да еще объявление на посылку. - Дай сюда,- и Бельтов бросил брошюру.- «От кого б это было,- думал он,- не понимаю; из )Кеневы ... разве ... нет - скорее ... нет ... » Конечно, легче было бы распечатать письмо и на конце четвертой странички прочитать, от кого оно, нежели отгадывать. Без сомнения. Отчего же все делают подобные гадания над письмом? Это - тайна сердца человеческого, основанная, впрочем, на том, что лестно человеку признать себя догадливым и проницательным. Наконец, Бельтов снял пакет и стал читать письмо; с каждой строчкой его лицо делалось бледнее, и слезы навернулись на глазах его. Письмо это было от племянника m-r Жозеф; он из. вещал Бельтова о смерти старика. Жизнь этого простого, благородного существа так, как текла, тихо и ясно, так и потухла. Он был много лет главныr-.1 учителем в сельской школе, недалеко от Женевы. Дни два ему нездоровилось, на третий казалось лучше; едва переставляя ноги, он отправилсп в учебную залу; там он упал в обморок, его перенесли домой, пустили ему кровь, он пришел в себя, был в полной памяти, простился с детьми, которые молча стояли, испуганные и растерянные, около его кровати, звал их гулять и прыгать на его могилу, потом спросил портр~т Вольдемара, долго с любовью смотрел на него и сказал племяннику: «Какой бы человек мог из него выйти ... да, видно, старик дядя лучше знал ... Отошли этот портрет к Вольдемару после ... адрес у меня в портфельке, в старом, на котором портрет !Вашингтона... )Каль Вольдемара ... очень жаль ... » «Тут,- писал племянник,- больной начал бредить, 265
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==