рукой заячий салоп Анны Якимовны, а другой укладывал в карман тавлинку. Максютка был очень не в духе: он только было готовился запереть дамку и уж поставил грязный палец на шашку, чтоб ее двинуть, как барыня отворила дверь. «Ворона проклятая»,- бормотал он грубо, надевая салоп на сухие плечи вдовствующей Анны Якимовны. - Вот у меня дурачок, не могу научить салопа подать,- заметила барыня. - Пора нас со двора, наберите себе ученых,- бормотал Максютка. - Вот, матушка, вдовье положенье; ото всего терплю, от последнего мальчишки. Что сделаешь - дело женское; если б был покойник жив, что бы я сделала с эдаким негодяем ... себя бы не узнал ... Горькая участь, не суди вам бог испытать ее! Речь эта не тронула Максютку; он, ведя под руку свою барыню с лестницы, успел обернуться к провожавшиl\1 людям и подмигнуть, указывая на Анну Якимовну, что доставило истинное и продолжительное удовольствие дворне дубасовского предводителя. Предоставляю читгте.'Iям вообразить всю радость и все удовольствие доброй Марьи Степановны, услышавшей такую новость- и получившей явную возможность пустить скандальную историю не только о Белыове, но и о Крупове. По дороге приходилось, правда, раздавить репутацию женщины, как-то жаль, но что делать? Есть важные случаи, в которых личности человеческие приносятся на жертву великим плана:-,.1! IV В то самое время, ког-да почтенная вдова Анна Яки~ювна кушала чай у не менее почтенной Марьи Степановны и они с тем нежным вниманием, свойственныы одному женскому сердцу, занимались Белыовым,- Бельтов, чрезвычайно грустный, сидел, с своей стороны, в своем нумере, тоскливо думая о че:v1-то очень грустном и тяжелом. Будь он одарен ясновидением. е.му было бы легко утешиться, он ясно ус.1ышал 263
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==