прокурорской кухарки на родинах; моя дочь умирает, а он у прокурорской кухарки ... Якобинец! - Подлец и мерзавец! - заключил предводитель. Горячий поток слов Марьи Степановны не умолкал еще, как растворилась дверь из передней, и старик Крупов, с своим несколько методическим видом и с тростью в руке, вошел в кш.шату; вид его был тоже довольнее обыкновенного; он как-то улыбался глазами и, не замечая того, что хозяева не кланяются ему, спросил: Кому нужна здесь моя помощь? Моей дочери! А! Вере. 1\1.ихайловне? Что с ней? Дочь мою зовут Варварой, а меня Карпом,- не без достоинства заметил предводитель. - Извините, извините; да, ну что же у Варвары Кирилловны? - Да прежде, батюшка,- перебила дрожащим от бешенства голосом Марья Степановна,- успокойте, что, кухарка-то прокурорская родила ли? - Хорошо, очень хорошо,- возразил с энергией Крупов,- это такой случай, какого в жизнь не видал. Истинно думал, что мать и ребенок пропадут; бабка пренеловкая, у меня и руки стары, и вижу нынче плохо. Представьте, пуповина ... - Ах, батюшка, да он с ума сошел; стану я такие мерзости слушатьt Да с чего вы это взяли! У меня в деревне своих баб круглым числом пятьдесят родят ежегодно, да я не узнаю всех гадостей.- При этом она плюнула. Крупов насилу сообразил, в чем дело. Он всю ночь провозился с бедной родильницей, в душной I{ухне, и так еще был весь под влиянием счастливой развязки, что не понял сначала тона предводительши. Она продолжала: - Да что, прокурор-то платит вам, что ли, так уж густо, что вы не могли бабы его оставить на минуту, когда с моей дочерью чуть смерть не приключилась? - Ни на одну минуту, сударыня, ни на одну минуту не мог - ни для вашей дочери, ни для кого другого. Да, видно, она не очень и больна: вы не торопитесь вести меня к ней. Я знал это. 254
RkJQdWJsaXNoZXIy MTExMDY2NQ==